Четверг, 29.10.2020, 19:34
Приветствую Вас Гость | RSS


Меню сайта
Категории раздела
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Научные статьи

Главная » Статьи » Мои статьи

Ограничение конституционных прав и свобод законами субъектов РФ: проблемы допустимости и критерии правомерности

Одной из негативных тенденций, возникших в практике конституционно-правового регулирования прав и свобод, является установление ограничений конституционных (основных) прав и свобод законами субъектов Российской Федерации, несмотря на предписание ч. 3 ст. 55 Конституции РФ [1], в соответствии с которой права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только федеральным законом. Такие региональные законы продолжают приниматься и получают широкое распространение в государственной практике субъектов РФ, несмотря на сложившуюся устойчивую практику Конституционного суда РФ. Конституционный суд РФ неоднократно признавал неконституционность положений законов ряда субъектов Федерации, нарушающих принцип равноправия граждан и ограничивающих их права и свободы (например, путем установления дополнительных требований, предъявляемых к субъектам того или иного права), оснований ограничения или условий реализации конституционных прав граждан. Общеизвестно, что в ряде постановлений Конституционного суда были признаны неконституционными положения оспариваемых региональных актов, вводящих дополнительные (к установленным федеральным законом) избирательные цензы, устанавливающих разрешительный характер прописки, определяющих порядок взимания платы за регистрацию с граждан, прибывающих на постоянное место жительства в данные регионы, вводящих квоты на поселение в ряде населенных пунктов, определяющих правила продажи лицензий предприятиям на право приглашения иногородних специалистов [33, с. 27].

Следуя устоявшейся практике Конституционного суда Российской Федерации по тем или иным вопросам, Верховный суд РФ также признает отдельные региональные нормативные правовые акты не соответствующими федеральному законодательству в связи с тем, что они устанавливают ограничения для реализации тех или иных прав. При этом, не всегда речь идет именно об основных правах и свободах, провозглашенных Конституцией Российской Федерации. Так, Определением Верховного суда РФ от 3 октября 2012 г. №14-АПГ12-5 было оставлено в силе Решение Воронежского областного суда, которым признаны противоречащими федеральному законодательству и недействующими положения п. 1 Постановления правительства Воронежской области от 12 августа 2011 г. №700, в соответствии с которым была установлена за счет средств областного бюджета единовременная денежная выплата матерям, зарегистрированным по месту жительства на территории Воронежской области и родившим ребенка (детей) 1 ноября 2007 г. или позднее. Верховный суд РФ небезосновательно отметил, что сам по себе факт регистрации или отсутствие таковой не порождает для гражданина каких-либо прав и обязанностей и, согласно ч. 2 ст. 3 Закона РФ «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации», не может служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан, предусмотренных Конституцией РФ, федеральными законами и законодательными актами субъектов РФ.

Между тем, подходы Конституционного суда РФ и Верховного суда РФ в этом вопросе не всегда последовательны. В качестве яркого примера выступает законодательство субъектов РФ об административной ответственности, оспаривая которое, ссылаются на то, что установление ответственности можно признать ограничением права, и в тех случаях, когда такое ограничение установлено в нарушение ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, оно должно быть признано нарушением права. Однако Конституционный суд РФ, аргументируя тем, что административное и административно-процессуальное законодательство находятся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов (пункт «к» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ), указывает, что само по себе установление административной ответственности законом субъекта Российской Федерации не может рассматриваться как нарушение (выделено авторами) конституционных прав граждан, акцентируя в решении внимание на то, отвечает ли установление ответственности иным требованиям ч. 3 ст. 55 Конституции РФ (соответствует ли конституционно-значимым целям, строго ли необходимо для достижения данных целей, соразмерно ли им и т. д.).

Однако, если рассуждать, что право представляет собой меру возможного поведения, и, устанавливая ответственность, законодатель определяет границы поведения, которое признается правомерным, оставляя за пределами этих границ запрещенные виды поведения, то неизбежно мы приходим к выводу о том, что установление любого вида ответственности является ограничением права, вмешательством в него. Рассуждая о правовых ограничениях в различных отраслях права, А.В. Малько видит такие ограничения не только в установлении ответственности, но и в возложении на субъекта права конкретных санкций в виде административного или уголовного наказания [4].

Следует признать, что зачастую законодательство субъектов РФ об административной ответственности является таковым, что нарушает существо отдельных конституционных прав, ставит вопрос о принципиальной возможности их реализации на территории того или иного субъекта РФ. Например, во многих субъектах РФ, включая и Хабаровский край, приняты нормативные акты об административной ответственности за распространение религиозных убеждений, содержание которых не может не вызывать озабоченности, поскольку данные положения находятся в противоречии с Конституцией РФ и ущемляют права религиозных организаций и верующих. Так, например, согласно ст. 51 Кодекса Омской области об административных правонарушениях от 24 июля 2006 г. №770-ОЗ, назойливое приставание к гражданам в целях гадания, попрошайничества, проституции, религиозной агитации влечет предупреждение или наложение административного штрафа [6, с. 233-234]. Как видно из содержания нормы, религиозная агитация названа в одном ряду с проституцией, что само по себе способно оскорбить чувства верующих. Более того, в российском законодательстве отсутствует такое понятие, как «религиозная агитация», по сути, означающее не что иное, как распространение религиозных убеждений. В то же время, такие действия не просто разрешены действующим законодательством, но и прямо гарантированы ст. 28 Конституции РФ, а также многочисленными международно-правовыми документами в качестве одного из фундаментальных прав и свобод человека и гражданина. Таким образом, законами субъектов РФ признаются административно наказуемыми действия, направленные на реализацию конституционного права.

Помимо законодательства об административных правонарушениях, существует еще множество примеров, когда ограничения тех или иных прав (или их существенных элементов) могут вводиться законодательными актами субъектов РФ на основании федерального законодательства. Так, например, в соответствии с п. 6, 8 ст. 4 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав граждан и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», конституцией (уставом), законом субъекта РФ могут устанавливаться дополнительные условия реализации гражданином Российской Федерации пассивного избирательного права: а) не позволяющие одному и тому же лицу занимать одну и ту же выборную должность более установленного количества сроков подряд; б) связанные с достижением гражданином определенного возраста.

В соответствии с Федеральным законом «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях», законом субъекта РФ в целях защиты прав и свобод человека и гражданина, обеспечения законности, правопорядка, общественной безопасности дополнительно определяются места, в которых запрещается проведение собраний, митингов, шествий, демонстраций (ст. 8)[12, с. 56].

При этом, региональный законодатель довольно широко определяет перечень таких мест, где запрещено проводить публичные мероприятия, серьезно сужая пределы осуществления права. К сожалению, не всегда такие ограничения преследуют конституционно-значимые цели, указанные в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ. Например, в соответствии со ст. 10 Закона Калининградской области «Об обеспечении условий проведения на территории Калининградской области собраний, митингов, шествий и пикетирования» от 26 декабря 2012 г. №188, приведен следующий перечень мест, в которых запрещается проведение публичных мероприятий: объекты жизнеобеспечения и связи (в том числе электростанции, магистральные теплопроводы и тепловые сети, сети водоснабжения, объекты инженерной инфраструктуры, приспособленные для размещения средств связи), а также территории, непосредственно к ним прилегающие; объекты транспортной инфраструктуры, используемые для транспорта общего пользования (в том числе автомобильные дороги, трамвайные пути, тоннели, мосты, вокзалы, железнодорожные и автобусные станции, аэропорты, порты, а также иные обеспечивающие функционирование транспортного комплекса здания, сооружения, устройства), а также территории, непосредственно к ним прилегающие; объекты социальной инфраструктуры (в том числе здания и другие объекты, занимаемые учреждениями образования, здравоохранения, культуры и спорта, развлекательные центры), а также территории, непосредственно к ним прилегающие; здания и другие объекты, занимаемые федеральными органами исполнительной власти, органами государственной власти Калининградской области, органами местного самоуправления муниципальных образований Калининградской области, а также территории, непосредственно к ним прилегающие; культовые здания и сооружения, иные места и объекты, специально предназначенные для богослужений, молитвенных и религиозных собраний, религиозного почитания (паломничества), а также территории, непосредственно к ним прилегающие [10, с. 209].

Таким образом, вполне возможно сегодня говорить об ограничениях прав и свобод законами субъектов Российской Федерации, что подтверждается и отдельными учеными, однако, такие законы могут быть признаны соответствующими Конституции РФ только тогда, когда они приняты с «позволения» федерального законодателя и не приводят к лишению человека какого-либо права, его умалению; не приводят к «выхолащиванию» права, лишению его содержания и невозможности реализации.

Для того, чтобы региональные ограничения прав и свобод были правомерными, необходимо, чтобы они соответствовали ряду условий, которые можно представить следующим образом:

1. Установление региональных ограничений прав и свобод (будь то основные или отраслевые права и свободы), также как и регулирование прав и свобод на уровне субъекта Российской Федерации должны носить исключительно производный характер. Речь идет только о таких ограничениях, которые прямо «санкционированы» федеральным законодательством. Недопустимо установление законами субъектов Российской Федерации возможностей вмешательства в осуществление прав и свобод в тех случаях, когда федеральный законодатель прямо этого не допускает. Не является достаточным основанием для регионального ограничения прав и свобод отнесение той или иной сферы к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов. Примечательно, что аргументация судов, проверяющих законы субъектов Российской Федерации, устанавливающие ограничение тех или иных прав и свобод, на соответствие федеральному законодательству или Конституции Российской Федерации, зачастую строится именно по принципу «… региональный закон принят в сфере, относящейся к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, в связи с этим, соответствует федеральному законодательству». При этом, аргументы заявителей, настаивающих на ограничении их прав, не принимаются во внимание.

Следует признать, что зачастую самостоятельно устанавливаемые ограничения прав и свобод в региональном законодательстве возникают из «благих» побуждений, преследуя, например, цели обеспечения безопасности дорожного движения, сохранения природных ресурсов субъекта Российской Федерации, эффективности осуществления контрольных полномочий органами государственной власти субъекта РФ. Например, довольно распространены в законодательстве многих субъектов РФ законы об организации транспортного обслуживания населения на территории соответствующего субъекта РФ. Общим недостатком таких законов являются положения о допуске индивидуальных предпринимателей и юридических лиц, имеющих лицензии, выданные уполномоченными федеральными органами государственной власти, для рынка транспортных услуг по итогам проводимого конкурса, в рамках которого к предпринимателям предъявляются довольно серьезные требования относительно парка транспортных средств, обслуживающего его персонала, безаварийности и пр. Оспаривая данные законы заявители указывают, прежде всего, на нарушение их конституционных прав в экономической сфере, в частности свободы заниматься предпринимательской деятельностью. Однако суды общей юрисдикции во главе с Верховным судом РФ стоят на позиции о том, что такие законы приняты в рамках полномочия, составляющего предмет совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, и их целью является обеспечение безопасности дорожного движения и удовлетворение потребностей жителей субъекта РФ в качественных транспортных услугах. Ссылки же заявителей на Постановление Конституционного суда РФ от 13 июля 2010 г. №16-П, которым был признан неконституционным Закон Краснодарского края «Об организации транспортного обслуживания населения таксомоторами индивидуального пользования в Краснодарском крае» практически аналогичного содержания, признаются несостоятельными.

2. В целях предотвращения чрезмерного ограничения прав и свобод до степени умаления или нарушения, «выхолащивания» права в законодательстве субъекта Российской Федерации федеральному законодателю надлежит в каждом таком случае делегирования возможности ограничения прав и свобод четко устанавливать: какое право подлежит ограничению; в чем состоит суть ограничения – в определении условий реализации права, категории субъектов, которым это право может принадлежать, определении времени и (или) места его реализации, установлении ответственности; каковы конкретные пределы (возможности) ограничения права. Зачастую размытые формулировки федерального законодательства приводят к тому, что законодатель субъекта Российской Федерации чрезмерно вмешивается в то или иное право, ставя вопрос о самой возможности его реализации [24, с. 215-216].

3. При установлении ограничений на основе федерального законодательства субъект Российской Федерации не освобождается от обязанности следовать требованиям, сформулированным в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ и выработанным конституционной судебной доктриной применительно к ограничениям, устанавливаемым федеральными законами. В обобщенном виде эти требования изложены Верховным судом РФ: в силу ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, положений Конвенции и Протоколов к ней, любое ограничение прав и свобод человека должно быть основано на федеральном законе; преследовать социально значимую, законную цель (например, обеспечение общественной безопасности, защиту морали, нравственности, прав и законных интересов других лиц); являться необходимым в демократическом обществе (пропорциональным преследуемой социально значимой, законной цели). Несоблюдение одного из этих критериев ограничения представляет собой нарушение прав и свобод человека, которые подлежат судебной защите в установленном законом порядке. Кроме этого, ограничения прав человека не должны быть произвольными и неопределенными.

К сожалению, не всегда региональное законодательство демонстрирует соблюдение таких условий. Печально, что зачастую это находит поддержку и в практике высших судебных инстанций.

Так, например, Судебной коллегией по административным делам Верховного суда Российской Федерации оставлены без изменения решения Санкт-Петербургского городского суда об оставлении без удовлетворения требований ряда граждан о признании несоответствующими федеральному закону и недействующими положения п. 2 ст. 1 Закона Санкт-Петербурга №407-65 «О порядке ведения учета граждан в качестве нуждающихся в жилых помещениях и предоставлении жилых помещений по договорам социального найма в Санкт-Петербурге», в соответствии с которым на учет в качестве нуждающихся в жилых помещениях принимаются перечисленные в этом пункте категории граждан, проживающие в г. Санкт-Петербурге в общей сложности не менее 10 лет и признанные по основаниям, установленным Жилищным кодексом Российской Федерации, нуждающимися в жилых помещениях. Заявители – ветераны и участники Великой Отечественной войны – ссылались на недопустимость введения для них временных ограничений, нарушающих их права и свободы, препятствующих получению льгот, которые прямо предусмотрены Федеральным законом «О ветеранах».

Не вдаваясь в обсуждение вопроса о том, что установление ценза оседлости (как условия приобретения права) однозначно представляет собой ограничение, что такое ограничение введено законом субъекта Российской Федерации без прямого указания на это в федеральном законодательстве, что такое ограничение не преследует конституционно-значимые цели, установленные в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, Верховный суд РФ счел допустимым и соответствующим федеральному законодательству такое правовое регулирование. Главный аргумент состоял в том, что жилищное законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов, и п. 5, 7 ст. 13 Жилищного кодекса РФ к полномочиям органов государственной власти субъекта РФ в области жилищных отношений относится в числе прочих определение порядка предоставления по договорам социального найма, установленным соответствующим законом субъекта Российской Федерации категориям граждан, жилых помещений жилищного фонда субъекта Российской Федерации, а также определение порядка ведения органами местного самоуправления учета граждан в качестве нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма. «… Таким образом, реализовав предоставленное федеральным законодателем право определять порядок ведения учета нуждающихся в жилых помещениях ветеранов войны, предоставления им жилых помещений, законодатель г. Санкт-Петербурга предусмотрел, помимо прочих, и такое условие для принятия их на учет, как проживание в г. Санкт-Петербурге в общей сложности не менее 10 лет. Доводы заявителей о том, что введение законом субъекта ценза оседлости в качестве одного из условий постановки на учет нуждающихся в жилье нарушает права ветеранов, признаны судом несостоятельными».

Таким образом, проведенный анализ российского законодательства и практики его реализации выявил, что субъекты РФ имеют возможность осуществлять ограничение прав и свобод, которое является конституционно допустимым, только если соответствует следующим критериям: носит производный характер; «санкционировано» федеральным законом; норма федерального закона, позволяющая субъекту РФ ограничивать право, отвечает критерию правовой определенности; вмешательство в осуществление права должно отвечать требованиям ч. 3 ст. 55 Конституции РФ о преследовании конституционно значимых целей и соразмерности им.

Категория: Мои статьи | Добавил: kemerovo3000 (04.11.2018)
Просмотров: 158 | Рейтинг: 0.0/0
Вход на сайт

Поиск